Без рубрики

Не за Эвридикой,
Не за Энкиду —
В этой тьме великой
За тобой иду.
Сякнет в лампе масло,
Иссякаю я.
Гори-гори ясно,
Свет-любовь моя.
Чтобы не погасло
В этой толще лет —
Выйдет в лампе масло —
Ты мне будешь свет.
В этом тёмном месте
Странен огонёк.
Выйдем только вместе,
Выйдем, мой дружок.
И под взглядом Бога
Сядем, я да ты,
Где шумит дорога,
Где шуршат листы.
 
Сядем отдохнуть.
Посидим — и в путь.
Honfroy de Toron, Стихи

Солнце спряталось за тучку,
Дождик моросит,
Мир и клир идут под ручку
Свет тебе гасить.
 
Было время — больше нету,
Нынче истечёт.
В ноябре немного света —
Отберут и тот.
 
В церкви свечек изобильно,
Да ни огонька.
Весела любовь для сильных,
Для иных горька.
 
Утешайся чем осталось —
Нищей правотой.
Хоть и малость — Божья жалость,
Вот на ней и стой.
 
Мир и клир сегодня в силе,
Бог ли их проймет —
Гасни, гасни, негасимый!
Да не гаснет вот.
 
С двух сторон оконной рамы
Смотрим ты да я —
Светит маленький, упрямый,
Радость ты моя.
Стихи

Святой Рох двадцать первого века
Соцработник
Заразился ковидом
От двадцати одного человека
Которых он причащал
Под двадцать одним видом —
Молоко, яйца, сахар, шоколад, сигареты
Иди-ка ты нахер, чихать на запреты
Не волнуйтесь, пожалуйста, вот и лекарства
Никуда не скрыться от государства
И собаку его выгуливал, как же иначе
Невозможно ведь слушать, как под дверью плачет
А когда заболел, не стал им сдаваться
Изолировался в тёмном лесу у аббатства
Все равно на всех ИВЛ-ов не хватит
А в сарае топчан заместо кровати
И консервы с собой, и растворимые кашки
Разогреть бы сил хватило, и ладно
Но когда не хватило — стал ждать отмашки
А ее все не было, вот досадно
Ведь старался служить, был хороший служака
А теперь вот один, и впереди столько боли
Но когда в первый раз прибежала собака
С батоном в зубах — подумал: на все Божья воля.
 
И пожить бы еще, ведь жить так сладко,
Вон ручей течёт, вон птица на кровле
Но уж коли выпал из распорядка,
Ну, значит, попал, ну, значит, уловлен,
Но пока вот хлеб, и даже банка пива
Непонятно, как пёс дотащил и откуда,
За порожек выйдешь — гляди, как красиво,
Поживем, сколько есть, не замай, простуда.
Но как будем помирать, как оно говорится,
Так будем собирать, что в карманы вместится —
Любви было много, хоть и мало покоя,
Вот собачья башка зато под рукою.
 
Помилуй, Господи — что за дурная молитва:
Ты и так-то милость, это мы — ходячая битва
И сами с собою, и порой друг с другом…
Прости нас, Господи, вот так — по заслугам.
А когда наконец-то полегче стало,
Потащился домой, хотя немного шатало,
Но судя по всему — уже не септичный,
Даже маску натянул, как человек приличный…
А вместо дома — безоконные стены,
Полиция в подъезде — ловить выходящих,
Сорок восемь штрафов от какой-то системы,
А я-то думал, что вернулся из чащи,
А я-то думал — хорошо исцелиться,
Вернуться куда-то, улыбнуться друг другу,
И пирог на столе, и вино по кругу…
 
Ковидиота укатали в темницу,
Куда и собаку к нему не пустили,
Чем его и добили — в своём фирменном стиле.
Победить заразу — задача по силам,
А вот против ближнего сил не хватило.
Ближний — самое лучшее, что есть на свете.
Но и самое худшее. Вот и Господь заметил.
 
Понял теперь, мой мальчик? Так для святости надо.
Но можно было иначе. Тут-то, родной, и засада.
Можно было не мучить. Просто не мучить прочих.
Но мы закрываем двери, уходим из этого дома,
Все предварительно оплатив, вычистив и обесточив.
Спасибо этому дому.
Пойдём теперь к другому.
Много познав венцов, и короны сподобясь…
Sancte Rocce carissime, ora pro nobis.
Chretien de Troyes, Стихи

Вот и всё. Погашен свет,
Кончилось кино.
Было страшно — больше нет.
Попросту темно.
 
Было больно и светло,
Время перемен,
Было время — и прошло,
Здесь вода взамен.
 
За рекой горит костёр,
Зябнет у костра
Милость, бедная сестра
Старших двух сестёр.
 
Прочь теченьем унесло
Пыль кругов земных.
Время старших истекло,
Больше не до них.
 
Из глубин или дали
Помню, не коря,
Как они меня вели,
Два поводыря.
 
Дочка младшая Отца,
Расскажи ты мне,
Кто теперь возьмет слепца
За руку во тьме,
 
Кто укажет, не виня,
Место у костра…
Милость, бедная сестра,
Выводи меня.
 
Я тебе жена и мать,
Говорит она.
Ты бедняк — и я бедна,
Будем бедовать.
 
Не грусти и не робей,
Будет нам приют.
В землях родины моей
Щедро подают.
Chretien de Troyes, Honfroy de Toron, Стихи

Каждого безвестного кто-нибудь да знал.
Каждого неместного где-то да родили.
Каждого ушедшего кто-то провожал,
Или не заметили, мимо проходили.
 
Хорошо неузнанным, мимо проходя,
Никому не узником и слугой едва ли
Укрываясь от скорбей, словно от дождя,
Возвратиться в тёмный лес тихим Персевалем.
 
В тёмный лес своей души, без проводника,
Все своё неся с собой — вины, тайны, раны.
И один-то раз войти не даёт река,
Но того, кто сам не свой, пустит невозбранно.
 
Ты сумеешь переплыть, про себя забыв,
Боль себя переболит, грех себя забудет.
Там у Бога живы все. Ты там тоже жив.
Счастье незамеченным — их никто не судит.