3-я мировая, Honfroy de Toron, Стихи

А в этот шкаф скелеты уже не помещаются,
Но все на этом свете когда-нибудь прощается.
Но всё, мы знаем сами, когда-нибудь кончается —
Порою вместе с нами, но всякое случается.
 
И все потом обнимутся, а то и побратаются:
Господь вот разок вздохнул — не знают, зачем стараются…
А так ведь, мать их, стараются. В рубилку свою играются,
В распялку свою, вон в кости хитон разыгрывают, он хороший.
Оно известно: всё годное — в дом. И крокодилу — калоши.
 
Сволочи, сволочи, сволочи. Ну как же, ну как же вы так.
Выдайте уксуса, щелочи… Центурион, вы мудак.
Нора между правдой и ложью, за кроликом за предел…
Господь не сказал, но, возможно, потому что Он не успел.
 
Помаются, покаются, что жизнь не получается,
Но что-то будет новое, возможно, и не хреновое,
И снова улыбаются, и плачут, и целуются…
И все это будет здорово, как вбогадушумать.
Но вот пока нельзя ли прекратить меня убивать.
Chretien de Troyes, Hainaut-Constantinople, Honfroy de Toron, Стихи

Старый товарищ, древний ловчий,
Что же встаешь ты с смертного дна —
Боли больнее, любови проще,
Грустнее грустного слона?
 
С каждым ударом, как и вначале,
Хоть и хотим мы, хоть не хотим,
Столько столетий и даже дале
Будет под сердцем вставать Хаттин.
 
Просто смириться, проговориться:
Нет, не проходит и не пройдёт.
Значит, собраться и научиться
С этим все так же идти вперёд.
 
Что там случилось, чьею властью
Мы оказались здесь и сейчас —
Это неважно в общем несчастье:
Мы друг за друга и Бог за нас.
 
Жизни удар приняв, как алапу,
Просто прими, иного не жди,
Что и больная звериная лапа,
И мёртвый папа болят в груди.
 
Можно ли знать на земле трёхмерной,
Что никогда никто не один?
Что-то подходит близко, верно,
Но в этот раз мы победим.
Honfroy de Toron, Стихи

«Бегите, глупцы!» (Гэндальф)
 
Вам предложили место в церковной системе?
Попробуйте убежать.
Вам предложили разжиться на актуальной теме?
Попробуйте убежать.
 
Вам предложили весь мир и коньки впридачу?
Попробуйте убежать.
Вам предположили, что богатые тоже плачут (только иначе)?
Попробуйте убежать.
 
Вам предложили стать императором целого мира?
Попробуйте убежать.
Вам предложили корону все бароны из Тира?
Попробуйте убежать!
(Есть пример удачного опыта,
Добавлю я шёпотом).
 
Вам предложили не вмешиваться и шествовать мимо?
Быстро бежать, вашу мать!
Вам предложил свою руку и сердце некто любимый?
Попробуйте не сбежать.
 
Нет ничего общественного. Есть только вы и Бог.
To flee is a spiritual option.
Хотя Он однажды не смог.
Hainaut-Constantinople, Honfroy de Toron, Стихи

Автор-в-картине видит не всё.
Но как трава растёт,
Как новорожденный грудь сосёт,
Кто умирает, а кто живёт —
Знает наперечёт.
 
Автор-в-картине радеет о всех,
Как бы иначе он мог?
Сам неимущий, курам на смех,
Одолевает сотни помех
Маленький бедный бог.
 
Автор-в-картине голоден сам,
Ладно хоть уцелев.
В авторском деле ты цел и прям,
Но для себя-то — отнюдь не храм,
Максимум теплый хлев.
 
Дышит овечка, сено жуёт.
Дышит вовне звезда.
Каждый своею раной поёт,
Ищет любви, бормочет своё,
Плачет Аленушкой у пруда —
Сам себе свет-беда.
 
Автор-в-картине мучает слух,
Чтобы расслышать в такт.
Главный испуг — окажешься глух
И проглядишь, пока свет не потух,
Что ж оно всё вот так.
 
Как ни хотелось бы всё разъять
И по-инакому вновь собрать,
Путь преградить волне…
Автор-в-картине, силясь понять,
Автору собственному под стать
Должен выйти вовне.
 
В плотную эту простую связь:
«Вместе? Так понеслось!»
Будем держаться, раз понеслась,
Только теперь не брось.
В острую эту центральную ось:
«Выход? Значит, насквозь».
Chretien de Troyes, Honfroy de Toron, ерунда, Стихи

Я был Анонимом Тулузским
И мне было очень непросто
Но как-то я справился с жизнью
И все рассказал как было.
 
Я был и графом Торонским,
И мне было даже больнее,
Но как-то я справился тоже
И след заровнял за собою.
 
Я был Тибодо Шампанским,
И как же было обидно
Так мало побыть, так мало!
Но справился, примирился.
 
Я был поэтом Кретьеном —
Ох, как же больно-то было!
И справился, в общем, не очень,
Не дописал, но доспасся.
 
Я был и Марко Кортезе —
Вот уж попал в мясорубку!
Но справился на отлично,
Теперь мне уже не больно.
 
Я был трубадуром Гильемом,
Спасался путём суицида.
Но, как ни странно, спасся.
Хоть было весьма непросто.
 
Я еще буду и буду,
В снегах большой ретирады,
Под Одрином в горькой битве,
Бессмысленной и беспощадной.
 
И всякий раз будет непросто,
Но справимся, дай-то Боже.
И за себя среди прочих.
В хорошей компании легче.
Honfroy de Toron, Стихи

С небес ли проистекая,
А то изнутри души,
Свобода, она такая:
Прихватит — хоть не дыши.

Свобода любить вот, скажем:
Накроет — только вперёд!
И волос любимой свяжет
Того, кто все цепи рвёт.

Свобода выбора тоже:
Вот выбрал, к примеру, честь —
И Бог уже не поможет,
Пропал, подбирай что есть.

Какое там чувство меры,
Когда волочит волна!
Молчу о свободе веры:
Ох, крепко берёт она.

Пытаться бежать не стоит,
Свободу не обмануть.
Она дорогого стоит —
Всего, и еще чуть-чуть.

Так просто б не жить, разбиться,
Но вслед по брегам пустым
Свобода любить тащИтся,
Как дикий зверь за святым.

И вот над могилой водной,
Как церковь на камне сём,
Стоит он вконец свободный,
Зане потерявший всё.

Веди его к тихим водам,
Прями колеи путей —
Свобода же ты, свобода,
Белейшая из смертей.

Hainaut-Constantinople, Honfroy de Toron, Стихи

Вот так родишься в мир земной —
А жизни в нем и нет.
В окно тюрьмы — в твой дом родной —
Заглядывает свет.
 
Он кротко высветит очаг,
Решётки перехлёст.
Спасайся тем, как по ночам
Текут дорожки звёзд.
 
Ты ныне дочь, потом жена,
Ты — ставка для пари.
Не для себя ты рождена,
Но где-то там внутри
 
Ты просто есть, и ты есть свой
Единственный приют.
Вот так родишься в мир живой —
А жизни не дают.
 
На свете всяко может быть —
Да кроме одного:
Никто по-честному любить
Не может никого.
 
Тут только красть — ну или спать
И жить себя во сне.
А счастья лучше и не знать,
Как знать случалось мне.
 
Ведь этот малый свет внутри
Проспать мешает до зари,
Всё плачет, как живой…
Ты спи-усни, моя Мари,
И Бога слишком не кори —
Он Сам был Сам не Свой.
Honfroy de Toron, ерунда, Стихи

Вообще Марешаль д’Утрежурден – бесспорно, гений своего века: создал совершенно идеальный конструктор сирвент, помогающий труверу выжить и прокормиться при любом дворе (главное не перепутать, что где спеть, а то последствия могут быть самые неприятные). Это я про «Пришел король шотландский, безжалостный к врагам».

 

Пришел король английский,

Безжалостный к врагам,

И гадам сарацинским

Навешал по рогам. (Это к прибытию Ришара!)

 

Пришел король Кастильи,

Безжалостный к врагам,

И маврам без усилья

Навешал по рогам.

 

Пришел Альфред Великий,

Безжалостный к врагам,

И норманнам предиким

Навешал по рогам! (Здесь рога особенно актуальны)

 

Пришел султан багдадский,

Безжалостный к врагам,

И христианам гадским

Навешал по рогам…

 

Приехал Регнвальд Кали,

Безжалостный к врагам,

И всем, кого догнали,

Навешал по рогам.

 

И на злобу дня:

 

Пришел легат от папы,

Безжалостный к врагам,

И кто не дал на лапу –

Тем дали по рогам.

 

Приехал граф Торона,

Сочувственный к врагам,

И гоблинам-баронам

Навешал по рогам.

 

(А это уже сидонский трувер с противоположной точки зрения)

Собрались в Тир бароны,

Безжалостны к врагам,

Чтоб поделить корону,

А графу де Торону

Навешать по рогам (вот про рога особенно обидно было! Повод для драки.)

 

Ну и дальше понеслось, кто во что горазд, на любой вкус!

 

Приехал граф Блуаский,

Безжалостный к врагам,

И тюркам без подсказки

Навешал по рогам!

(Что как бы намекает, что в экспедиции 1200-х граф Луи сам предводительствовал своим отрядам, а не как в прошлый поход, когда он приезжал при отце).

 

Альбигойская история дает кучу поводов (главное, опять-таки, не перепутать, кто тут сейчас сидит и где поем)

 

Приехал граф Тулузский,

Безжалостный к врагам,

И сволочи французской

Навешал по рогам.

 

Пришел король Французский,

Безжалостный к врагам,

Отступникам Тулузским

Навешать по рогам.

 

Приехал граф Монфорта… (Еретикам упертым)…

 

В дальнейшем уже совсем жестко –

Приехал граф Монфора, и всем там без разбора…

 

В общем, дело Марешаля живет и побеждает:

Пришел король шотландский, и гадам англиканским…

Пришел король испанский, и гадам мавританским…

Пришел султан османский, и шобле христианской…

 

Это как конструктор Остапа Бендера для написания передовиц и статей на злобу дня. Совершенно незаменимая штука.

Honfroy de Toron, Стихи

Шестеро нас было, было нaс немaло,
Мы воевали с кем-то в добрый чaс.
Одного не стaло, будто не бывaло,
Помни деда, замок Баниас.
 
Человек на дудочке,
Ангел нa трубе,
Сыгрaйте эту песенку
И людям, и себе.
 
Пятеро нас было, было нас немало,
Мы дружно собирали арьер-бан.
Одного не стaло, будто не бывaло,
Снёс ему головушку султан.
 
Человек на дудочке,
Ангел нa трубе,
Сыгрaйте эту песенку
И людям, и себе.
 
Четверо нaс было, уже довольно мaло,
Мы в плену сидели — смех и грех, —
Одного не стaло, будто не бывaло,
Было возвращенье не для всех.
 
Человек на дудочке,
Ангел нa трубе,
Сыгрaйте эту песенку
И людям, и себе.
 
Трое нaс осталось, нaс остaлось мaло,
С кем мы воевали? Меж собой!
Одного не стaло, будто не бывaло,
Он, конечно, гад был, но ведь свой.
 
Человек на дудочке,
Ангел нa трубе,
Сыгрaйте эту песенку
И людям, и себе.
 
Двое нaс остaлось, а это очень мaло.
С кем мы воевали? Да ни с кем.
Одного не стaло, будто не бывaло,
И один остался я совсем.
 
Человек на дудочке,
Ангел нa трубе,
Сыгрaйте эту песенку
И людям, и себе.
 
Я один остaлся, выдохнул устало —
Всех нас прибирают в должный час.
И меня не стaло, словно не бывaло,
Но осталась песенка для вас.
 
Человек на дудочке,
Ангел нa трубе,
Сыгрaйте эту песенку
И людям, и себе.
Honfroy de Toron, Стихи

Слух уклони от тех, кто узы пророчит;
Всякий свободен идти, куда он не хочет.
 
Просто не выбирая ни чёт, ни нечет.
Время не лечит — зато вот пространство лечит.
 
Всякий свободен решить не иметь воленья.
Но перед тем осторожно раздай именье:
 
Землю — крестьянам (все два горшка на окошке),
Хрящики от обеда — бездомной кошке,
 
Божие — Богу, царям — прошлогодний снег,
Другу — привет, любимой — верность навек.
 
Всё же, что убивало давно и лично,
Морю Срединному — море к слезам привычно.
 
Все, о чем попросту встав говоришь — «Довольно»,
Морю Срединному — морю не будет больно.
 
Имя последним сбрасывает пилигрим,
Чтобы, нагим пришедши, уйти нагим.