переводы

переводы, Стихи

 
Мука и гнев
Клокочут в груди, как рвота,
Слово не вытошнить —
Внутри тяготит,
не сказано.
Крысы в подполье жизни
Плодились без счёта —
Наплодили
принципов
Взамен человечья разума.
 
Мерзкими пальцами
В тебе мерзавец роется,
Всё оскверняет,
Что горит и поёт.
Отдашь за грош,
Чем честь твоя успокоится?
Любой бы
отдал,
А то бесплатно гниёт.
 
Вонючая честь-то,
Не продохнёшь, как от дыма,
Гнилью воняет,
подлостью,
дерьмом.
Приходится слушать
Что уху невыносимо,
Запускать
к себе в дом,
Кого и не звал ты в дом.
 
Забей себе горло ветром,
а мозг — бессмысленной ложью,
И кто-то с камнем в кармане
Стоит на пути твоём,
На всю голову
он
готов
Твою голову им размо́зжить,
Коль скоро голову ты
не склонишь
пред этим враньём.
 
Ведь есть же путь!
И истина есть,
и надежда!
Они взывают к тебе,
Вопят,
призывают,
орут!
И ты, стиснув зубы,
зажмурясь,
берегов
между,
Стоишь в грозовой духоте.
И ты все ещё тут.
Ты тут.
 
Как же
тяжко
в наш поганый век
Просто
называться —
честный человек.
 
+Епоха+
 
В гняв и жалба
клокочат гърдите задъхани
и тежи на езика ти
дума неказана.
На живота в долапа
се ширнали
плъхове,
заменили
с високите звания
разума…
 
С мръсни пръсти
мерзавец
в душата ти рови
и скверни това в тебе,
що пей
и гори.
Да даде за стотинка
честта си
готов е —
защо не?
— заменил би той
тор
за пари…
 
И смърди тази чест…
Денят стана
задушен;
вонят гнили души
и коварство,
и кал…
Слушаш този глас,
който не искаш да слушаш
идва този,
когото не си позовал!
 
Набий с вятър устата си,
мозъка —
с глупост,
че виж! —
оня там
в джоба си
камък държи
и се готви
главата ти
с него да счупи,
щом не бъде покорна
пред гнусни лъжи…
 
А има път!
Има истини!
Има надежди!
Те те мамят
и чакат,
и викат: —
тръгни!
Но със стиснати зъби
и свъсени вежди,
ти си още
тук —
в душните облачни дни. —
 
Колко трудно е
в нашия век
да бъдеш
честен човек!
переводы, Стихи

Кровь заката над лесом пылает,
Словно рана на небе открыта.
Ветер крыльями в пену сбивает
Песню грусти поющее жито.
 
День измученный тихо сгорает,
Плачет ветер, навеки прощаясь…
Тихий вечер поёт-умирает
Над дорогами, в ночь возвращаясь.
 
Мы дороги себе выбираем,
А дороги людей выбирают…
Был и я тем паломником к раю,
Был идущим по миру без края!
 
Еще шаг — и добрался до края!
Путь окончен, не тянется дале.
Кем теперь окажусь я, не знаю,
Но паломником снова — едва ли.
 
И любил я, да всё разлюбил я,
Даже мамина взгляда не помню.
Всё имел я и всё позабыл я,
Где же счастье, ответит ли кто мне?
 
В одиночестве к брегу прибило —
Значит, время пребыть одиноко.
Прежде милое станет немило,
Прежде близкое станет далёко.
 
Все обеты окажутся ложью,
За любови ударами платят…
Ничего не иметь мне дороже,
Чтобы нечего было утратить.
 
Всяк источник в свой срок истекает.
Всяк огонь, что горел, догорает.
Всякий цвет, что цветёт, отцветает,
Всяк рождённый в свой срок умирает.
 
Всякий путь для двоих будет узок,
Всяка радость беременна мукой.
Да не будет же встреч и союзов,
Чтобы не было платы разлукой.
 
Вот и вовсе закат догорает,
Рана в небе почти что закрыта.
Ветер крыльями в пену сбивает
Песню грусти поющее жито.
 
+ Пътека +
 
Тъжен залез кърви над гората
като прясна отворена рана.
С тъжен ромон звъни на житата
светозарната сребърна пяна.
Умореният ден догорява,
плаче вятърът — сбогом навеки!
Свечерява сега, свечерява
над смълчаните бели пътеки.
Всеки своя пътека си има,
всяка бърза и търси човека…
И аз имах пътека любима,
и аз някога имах пътека!
Още крачка — и ето го края! —
Извървяна е тя, извървяна…
Какво с мене ще стане, не зная,
но едва ли пак пътник ще стана!
Много мили неща аз разлюбих,
дори погледа кротък на мама.
Имах всичко… и всичко загубих —
няма щастие, щастие няма!
Сам да бъдеш — така по-добре е,
нищо в нашите дни не е вечно!
И най-милото ще отмилее,
и най-близкото става далечно.
Всяка клетва е само измама,
всяка нежност крий удари груби. —
Нека никога нищичко няма,
за да няма какво да се губи.
Всеки огън гори-догорява,
никой извор во век не извира.
Туй, което цъфти — прецъфтява,
туй, което се ражда — умира.
Всеки друм става тесен за двама,
всяка радост е бременна с мъка.
Нека никога срещи да няма,
за да няма след тях и разлъка.
…Догорелия ден над гората
нека само кърви като рана…
Нека тъжно звъни на житата
светозарната сребърна пяна…
3-я мировая, переводы, Стихи

Раз трое братьев из глуши
В Париж учиться собрались,
Три юных брата из глуши
В Париж учиться собрались.
И по дороге на Понтуаз
Сказал им встречный – берегись,
Держитесь дальше от Понтуаз,
Коль дорога вам ваша жизнь.

Но те пошли через Понтуаз
И не поверили ему,
Но те пошли через Понтуаз
И были брошены в тюрьму.
Они пошли через Понтуаз,
Не разумея слов чужих,
Они пошли через Понтуаз,
И словно татей взяли их.

Так громко колокол звонил,
Что старший брат услышал звон,
Так страшно колокол звонил,
Что вмиг в седло поднялся он.
Скачи скорей, мой добрый конь,
Дай Боже нам не опоздать,
Скачи скорей, мой добрый конь,
Пусть будет мне кого спасать.

И вот примчался он в Понтуаз,
Прибыть успевши до зари,
И вот примчался он в Понтуаз,
Но уж повешены все три.

Проклятье вам, дурной судья,
Вы были худшим из судей,
Проклятье вам, дурной судья,
Вы были худшим из людей.
Я сколочу огромный гроб,
Чтоб всех троих детей вместил,
Для трех детей огромный гроб,
Кого на смерть ты осудил.
Построю я огромный склеп
Для братьев маленьких моих,
Вплоть до небес огромный склеп,
Чтоб небеса прияли их.
Проклятье вам, дурной судья,
Вы были худшим из судей,
Проклятье вам, дурной судья,
Убили вы троих детей.

Потом сложу большой костер
Для всех подобных вам судей,
Сложу огромный я костер
Для всех убийц чужих детей.

Раз трое братьев из глуши
В Париж учиться собрались,
Три юных брата из глуши
До школы и не добрались.

https://www.youtube.com/watch?v=n4kOT7eGtiw

Chretien de Troyes, Hainaut-Constantinople, переводы, Стихи

Лэ о безголовом рыцаре / Lais do chevalier sans teste (Anonimous)

Начало у этого лэ, написанного неизвестным подражателем Кретьена де Труа, настолько традиционное, что легче коротко его пересказать, чем переводить еще несколько страниц. Все начинается как обычно: нелюбимый муж, молодая несчастная жена и наконец-то достойный ее любви кавалер. Самое интересное происходит в конце. Continue Reading

переводы, Стихи

Когда минует ночь, и сон бежит меня,
Когда и ночь не в ночь и не темнее дня,
Когда тебя передо мной рисует свет —
Когда я день влачу, чтоб позабыть ту ночь,
Когда я в день мечусь, чтоб нет, не надо, прочь –
Когда зову тебя без шанса на ответ —
 
Спасает лишь одно – то главное, простое,
Что мы клялись с тобою
Всегда в себе нести,
То главное, простое,
Что у меня в костях и кровь в моей плоти.
То главное, простое.
 
Чтоб одолеть себя, схвати себя, вели уйти,
Сквозь вязкий воздух вспять, против течения грести,
Плотнее веки сжать, уехать, уползти
И от Парижа к Океану рука об руку с тоской
Без всякой карты к океану, сломанной рукой
Не отпуская нить — ветра ловить.
 
И тут спасет одно – то главное, простое,
Что мы клялись с тобою
Всегда в себе нести,
То главное, простое,
Что у меня в костях и кровь в моей плоти.
То главное, простое.
 
Когда минует ночь, и сон бежит меня
Когда и ночь не в ночь и не темнее дня
Когда ты здесь совсем, хотя тебя и нет —
Цепляюсь и держусь
За главное, простое —
За те слова, что говорили мы с тобою,
За главное, простое,
Навеки и всегда, пока на свете свет.

 

 

3-я мировая, переводы, Стихи

А когда пришли за евреями они,
Я сидел молчал — не еврей я и аминь,
А когда пришли за черными они,
Я это развидел — всё бывает в наши дни,
А когда они за арабами пришли,
Что я мог поделать — я сын другой земли.
 
Но в тот день, как за мной они придут,
Кто-нибудь в защиту cыщется мне тут?
В тот самый день, как за мной они придут,
Кто-нибудь живой останется ли тут?
 
А когда пришли за красными они,
Я сидел молчал — я не красный и аминь,
А когда за женщин принялись они,
Радовался я, что не завел жены.
А взялись за геев — я не делал ничего,
Я не из таковских, и что мне до того.
 
Но в тот день, как за мной они придут,
Кто-нибудь в защиту cыщется мне тут?
 
В тот самый день, как за мной они придут,
Кто-нибудь живой останется ли тут?
Вот уже и в наших городах они,
Я сижу молчу — я не местный и аминь,
В наш квартал вступают среди бела дня —
Видеть не хочу, это все не про меня.
А когда к соседу явились на порог –
Было уже поздно, да и чем бы я помог.
 
Мой день настал, они у дома моего.
Чтоб меня прикрыть, не осталось никого.
Вот они стоят у порога моего.
Чтоб меня спасти, не осталось никого.
 
+
 
А когда пришли за чеченцами они,
Я сидел молчал — я же русский и аминь,
А когда они за украинцами пришли,
Что я мог поделать — это где-то там вдали,
А теперь они у моего стоят окна —
Кто-нибудь, услышьте!
Ответом тишина.
 
 
(Последний куплет — добавка от переводчика)
 
3-я мировая, переводы, Стихи

 
 
 
Как перфекционист, всё к совершеству он стремился,
В доходчивых речах оттачивал свой слог,
Во глупости людской всеведущ был, как бог,
И с армией дружил, и флот ему был люб.
Когда смеялся он — любой сенатор со́ смеху валился,
Когда же плакал — то на каждую слезинку детский труп.
 
*
 
Perfection, of a kind, was what he was after,
And the poetry he invented was easy to understand;
He knew human folly like the back of his hand,
And was greatly interested in armies and fleets;
When he laughed, respectable senators burst with laughter,
And when he cried the little children died in the streets.
переводы, Стихи

Всем известны картины фламандцев на сюжет житийный, тот или иной:
Вот некий святой епископ становится мучеником в тени крыльев мельницы ветряной,
Вот великие сцены Святого Писания, вот веры подвиг очередной.
 
А внизу полоса земли, где пашут, а кто-то вязанку хвороста несет на спине,
Вот дерево, башня, а рядом охотник охотится с соколом, а лодка плывет по речной волне,
 
А в небе ангел со скрипкой, и ангел с чашей, десятки отдельных маленьких сцен —
Персонажей одной великой истории, друг с другом, казалось бы, не соединенных совсем,
 
Под лупой разглядывай — не разберешь, зачем они здесь и что ими художник сказать хотел —
Но любой ребенок, едва посмотрев, всё увидел бы цельно, с большим интересом бы разглядел:
 
Вот хорошего дяденьку убивают, а вот другой дяденька землю собрался пахать.
И все это разом и одновременно и ясно, и не надобно ничего объяснять —
 
Вы ловите смысл, а он скачет блохой, со всех сторон напрыгивает, и автор с улыбкой следит,
Как вы ищете это живое зерно чёрной соли, его хитрый приём, что в сюжете нигде и повсюду сокрыт.
переводы, Стихи

Увы, старуха с косой не простила меня
И за мною таскается день ото дня,
Я её достал, сдувая ей одуваны в нос –
И по этому поводу мне под стать
Завещание наново переписать –
Что ж, приписку сделать-то не вопрос.
 
Старик нотариус, слышь, пока я еще жив,
Ты перо окуни в Лионский залив
И красивым почерком напиши
Ярко-синим по белому – этот чувак
Перекур на века покупает за так,
Когда тело его избавится от души.
 
И когда мой дух будет вознесён
Тусовать с Гаврошем и Мими Пенсон,
К друзьям и гризеткам минувших лет —
Тело пусть приляжет в землице родной,
Куда поезд из Парижа катает прямой,
И его конечная станция – Сет.
 
Ох, фамильный мой склеп – не пустым он стоит,
Говоря погрубей, он под завязку набит,
И как кто-то снова туда попрёт,
Я хотел бы сказать – хоть и не судьба –
Эй, ребята, подвиньтесь, вас же тут толпа,
Дайте младшим пройти в свой черед.
 
Но меня я завещаю прикопать вдалеке,
В полосе прибоя, в просолённом песке,
В одной из мелких каменных ниш –
Чтоб дельфины, друзья детства моего,
Заплывали спросить, как я там чего,
К могилке на пляже моем Ля-Корниш.
 
Это славное место, тишина и уют,
Вот и грозный Нептун там не слишком лют —
Даже если случается страшный шторм,
Капитаны кричат: эй, держись, братва,
Приказ – вино и пастис мы выносим сперва,
Спасай бухло, иначе рыбам на корм!
 
Там в пятнадцать лет научался я жить,
Когда стало мне мало тусить и дружить,
Потому что любовь интересней вдвойне —
От одной русалки, дамы с рыбьим хвостом,
Я получил урок любви, самый первый притом,
В полосе прибоя, в теплой волне.
 
Я, конечно, ни разу не Поль Валери,
Трубадур я из мелких – но держу пари,
Что мне посмертно сильней повезло:
Пусть стихи ваши, мэтр, и были круче моих,
Я упокоюсь в местах куда боле морских,
Хоть не вам и никому не назло.
 
Моя гробница меж небом и огромной водой
Не отбросит на землю тени длинной-густой,
Но в ее тени, пусть и очень малой,
И купальщица сможет трусы поменять,
И детишки в песок забегут поиграть,
И построят песочный замок, пожалуй.
 
Вы, пожалуйста, там посадите сосну –
Если можно, то зонтичную, хоть одну,
Над моей могилой и точка —
Чтобы каждый мой еще живой дружок,
Что заглянет выпить на посошок,
Мог бы это сделать в тенечке.
 
А когда до меня долетит издали
Из Италии или с испанской земли
Хоть мистраль, а хоть и трамонтана —
Они на мой строгий покойничий суд
То вилланеллу из-за гор занесут,
То тарантеллу, то сардану.
 
И прости меня Господь, если как-то в теньке
Решит ундина поспать на моем бугорке
Могильном, теплая, нагая –
Я заране прошу меня не счесть мудаком,
Коль тень креста моего внезапно встанет торчком,
Посмертно честь ей отдавая.
 
Бедняги вы, фараоны, бедняга Наполеон,
Да и все, кого сложили отдыхать в Пантеон –
Хоть и были не завистливы вы вроде —
На вещи гляньте трезвее, позавидуйте тому,
Кто как в отпуск отъехал во смертную тьму,
Кто на курорте смерть свою проводит.
 
Смотрите трезво на вещи и завидуйте тому,
Кто как в отпуск отъехал во смертную тьму,
Кто на курорте смерть свою проводит.

3-я мировая, переводы, Стихи

Семь годов как не бывали,
Чисто ветром снесены.
С вещмешком сплошной печали
Возвращаюсь я с войны.
Путь в Лорьян найдет едва ли
Ветер долбаной войны.
 
Долго волны нас мотали
Днем и ночью, без вины,
Ох мы палубу топтали,
До костей просолены,
Пока парус наполняли
Ветры долбаной войны.
 
Мне теперь по барабану,
Что там скажет капитан.
Слишком часто капитану
Подчинялся я, болван!
Эх, долгонько капитана
Честно слушался болван.
 
Вот и я, скажу я милой,
Как там дочка, как сыны?
Без меня б ты не грустила,
Кабы не было войны,
Кабы нас не растащило
Ветром долбаной войны.
 
Ты писала, я не очень,
Письма с моря — соль волны.
Подарю тебе, короче,
Вещмешок да галуны.
Вот такие, между прочим,
Сувенирчики с войны.
 
Эй, друзья мои, не ждали?
Вы дождались, друганы!
Мы давно не выпивали,
Ветром все разметаны.
Сядем вместе, как вначале,
Как до долбаной войны.
 
Ветер, дуй в Лорьян и дале —
На четыре стороны.
Вон цветы порасцветали,
Будто не было войны.
Нам цветы порасцветали
Обещанием весны.