Стихи

Странных святых на свете много
Некоторых из них сожгли за ересь
Которая после оказалась нормальнее нормы
(Святой Ян Хус, молись за нас)
 
Некоторых из них сожгли из-за политики
Которая после оказалась единственно возможной
(Святая Жанна д’Арк, молись за нас)
 
Некоторых из них расканонизировали обратно
Несмотря на наличие чудес и культа
За то, что они оказались не человеками
Как будто это что-то плохое
(Святой Гинфорт, молись за нас)
 
Некоторых так и недоканонизировали
Оставив их имена болтаться
На полпути между небом и нами
Хотя им несомненно это только забавно
(Джироламо Савонарола, молись за нас)
 
Но даже в египетской коптской церкви
Нет дня поминовения
Первенцев египетских
Невинноубиенных
По приказу свыше.
Свыше или свыше — выбирайте сами регистр.
 
Эй, где вы там, парни,
В каком детсаду Эдемском
Играете в мячик с вифлеемскими друганами,
В кого вы там выросли, если там вырастают —
Молитесь за нас.
Стихи

А глядишь — и жизнь прошла,
Словно шарик из стекла
Укатился из руки
Под кровать.
Сколь ты шваброй ни елозь,
Укатился на авось,
Всем законам вопреки
Не достать.

Укатился на луну,
В чужедальнюю страну,
В измеренье номер пять
Под кровать.
Боже милый, сохрани
Где он там, да где бы ни,
Кто-то, верно, в свой черед
Подберет.

3-я мировая, Hainaut-Constantinople, Стихи

Хорошо никого не любить, о сын:
Умираешь единожды и один.
Но уж если любишь, то будь готов
На могилы свои натаскать цветов.
(Мне не надо могилы, и не проси,
Просто смойте меня в океан. Мерси).

Хорошо никуда не ходить, любя:
Не прервется дорога прежде тебя.
Но уж если вышел, то будь готов
Разбивать свое сердце о каждый кров,
Что сгорит без тебя за твоей спиной
(А еще бывает, тот кров — родной).

Хорошо не верить, что Бог есть Бог:
Не придется бояться, что Он не смог.
Но уж если веришь, то будь готов
Покормить слонов, не сердить китов
И признать перед оными наконец,
Что творению явно не ты венец.

И случайная придорожная сныть
За тебя заступится, может быть.

3-я мировая, Стихи

Сколь отрадно быть пророком:
Мыслишь только о высоком,
Любишь Бога одного.
Вечно прыгаешь и скачешь,
И хотя все время плачешь,
Не жалеешь никого.

Ведь уже заране ясно —
Будет очень непрекрасно,
И теперь на много лет.
И на каждую прогулку
Надо брать с собою булку,
Паспорт, деньги, пистолет.
Что не так пошло в начале
In hac lacrimarum valle,
Где резоны, Божья мать,
Друг от друга не страдать?

Как же тошно быть пророком
С непреодолимым блоком
Всем по счастью не желать,

Чтоб никто не ушел обиженным.

3-я мировая, Стихи

Горсть бесполезной радости —
Шарики карамельные,
Шарики из стекла.
Не съесть и не выпить шарики,
Ну, поцеловать немножечко,
Но без особой ответности
(Им нравится, иншалла).
 
Горсти света прозрачного,
Ни за чем не потребные,
Детская благодать.
Не за похлёбку скучную,
А за цветные шарики
Кто первородство грозное
Запросто мог отдать?
 
Пускаясь в дорогу дальнюю,
Ты двух одежд не бери себе,
Но не забудь свои шарики,
Шарики из стекла.
Покуда нам, людям, надобны
В руках стеклянные шарики,
Надежда для человечества,
Похоже, не умерла.
 
 
Стихи

Никому никогда не нужны котята,
В этом мире слишком много котят.
Все мы были теми, кого когда-то
Не хотели и в принципе не хотят.
 
Когда шел Адам раздавать зверюгам
Имена, переписывать всех подряд,
Имена раздавать он шел по заслугам,
До единого всем, включая котят.
 
Шел Адам по зверям и звонил им в двери,
Говорил — это перепись, Бог сказал.
И стояли около двери звери,
И молчали обычно, а он писал.
 
Это будет люпус. Пусть будет люпус.
Это будет фока, то бишь тюлень.
Вас выслушивать долго и даже глупо,
А и если не глупо, то просто лень.
 
В это время Ева пошла по птицам
И умела правильно вопрошать.
У нее лучше мужа вышло внедриться
И выслушивать тихо, не поспешать.
 
Бубо бубо сказал, что он бубо бубо,
А бубук объяснил, что бубук, бубук.
Так запишем: упупа. Звучит не грубо,
И по крайней мере из первых рук.
 
А как Бог раздавал людей друг другу,
Очень многих кто-нибудь не хотел.
Ну возьми уже, ну поставь в заслугу,
Ну раздай имена среди прочих дел.
 
Ты теперь родитель, супруг, сожитель,
Для тебя и рожали этих котят…
Вот возьмите котёнка. Как — не хотите?
Это ведь котёнок, их все хотят.
3-я мировая, Стихи

Эх, свободнорождённые, да что бы вы знали,
Когда вам вашу свободу подносили на блюде —
Как в свободу мы тихо в подвале играли,
Словно можно как люди, как белые люди.
Но я родился в рубашке — мне было неважно,
Куда эта родина-мать и зачем призывает,
Но я родился в рубашке — мне было нестрашно
Все бывшее потерять ради того, чего не бывает.
Ради каких-то башен далеких, ярких и мимо,
Ради других городов, где мы вроде бы жили…
Да, я родился в рубашке, поскольку любимое
Всё сразу дальше и выше мне в путь предложили.
И вот выводи из себя теперь эту заразу,
Которой меня на прощание вштырили братцы…
Да, я родился в рубашке. Смирительной. Сразу.
Но все-таки, кажется, мне удалось развязаться.

3-я мировая, Стихи

У меня был друг, у него был дом.
Перетопчется, переможется.
Жив остался сам — и аминь на том,
Если складывать, что-то сложится.
 
У царя был двор, на дворе был кол.
Выдыхаем, брат, не тревожимся.
Как с креста сошел — да с кола сошёл,
От кола ушёл, от царя ушёл,
Перетопчемся, переможемся.
 
Что по жизни спас — то и будет жизнь,
Нет иголок — толку-то съёжиться.
Коль ты лысый ёж, убегать учись,
Перетопчешься, переможешься.
 
Время всем судья, и благой судья —
Где-то выплатят, во что вложимся…
У меня был ты, у тебя был я.
Перетопчемся, переможемся.
 
 
3-я мировая, Стихи

На золотом крыльце сидели
Праведный, грешный,
Печальный, потешный,
Хороший, плохой,
Злой, никакой.
А ты
кто
будешь такой?
 
Какому кадавру по зову природы
Ты выбрал отдать свои лучшие годы —
Вот Родина, скажем, у Родины дым
И много оферт умереть молодым.
Вот Церковь, положим, здесь дыма есть тоже —
То черный, то белый, а мы поглядим.
Сжимается мир наш шагреневой кожей,
А мы на крыльце золотом посидим.
Себе не поможешь — никто не поможет,
Но всё же, но всё же помилуй нас, Боже:
Ты в двери стучишься, а мы тут сидим.
Не то чтобы мы открывать не хотели,
Но в здании пусто, на самом-то деле,
Мы где-то снаружи, по ходу, сидим.
 
На золотом крыльце сидели
Диктатор, убийца,
Защитник, судья.
А где-то на краешке, может, и я.
На пять безголовых пяток с головой.
Кандальник, конвой.
Мертвый, живой.
Сам выбирай, кто ты будешь такой.
3-я мировая, Стихи

На свете есть страна Буркина-Фасо.
Вы знаете, где эта Буркина-Фасо?
Это маленькое пятнышко на карте мира,
Двадцать миллионов человек и всё.
 
Там у них очень жарко, в Буркина-Фасо.
Не хотел бы ты родиться в Буркина-Фасо.
Но уж если там родился, где-то там и пригодился,
Кто-то должен населять Буркина-Фасо.
 
Они даже франкофоны в Буркина-Фасо,
Они читают Сент-Экса в Буркина-Фасо,
Кто умеет читать, те наверное читают —
У них есть университет в Буркина-Фасо.
 
Они молятся Notre Père qui es aux cieux,
Как в Париже, а не как в Буркина-Фасо.
У них даже есть собор Непорочного Зачатия,
У них есть ведьмы, отводящие чужие проклятия,
Они пьют Нескафе в Буркина-Фасо —
У них всё то же, что у нас, ну почти что всё.
 
У них военная диктатура в Буркина-Фасо.
Они друг друга убивают в Буркина-Фасо.
И вот недавно в феврале в трех тамошних посёлках
Убили пару сотен мирных в Буркина-Фасо.
 
И никто не заметил, кто родом не оттуда.
Для кого-то это рак, но для мира — простуда.
Новость третьего разряда, и это так надо,
У самих своя засада, по делам и награда,
Не хватало нам ещё и Буркина-Фасо.
 
Сначала была курица, потом яйцо.
Сотворил Бвана курицу, она снесла яйцо.
Так устроено от века. Удержись за человека.
Для кого-то ты ничто, для кого-то ты всё.
 
Для кого-то мы и сами Буркина-Фасо,
Если только мы и сами не из Буркина-Фасо.
Даже если для себя вы Жан-Жак Руссо,
Вы на этой карте мира Буркина-Фасо.
 
Подходишь к зеркалу проверить свое лицо,
А там из зеркала торчит Буркина-Фасо.