Chretien de Troyes, Стихи

» Ведь ночь коротка, и весна коротка,
И многие лодки уносит река » (О. Седакова)
 
Когда росла я в монастыре,
Мне говорили ложь:
Ни при одном земном дворе,
Мол, вечного не найдёшь.
Ведь жизнь коротка, и любовь коротка,
И даров не удержит людская рука,
Копи сокровища на века —
Но с праздной сумой уйдёшь.
 
А я всё не размыкала рук,
Ловящих потоки вод,
И повторяла — скажи, мой Друг,
Зачем же столько света вокруг,
Коль скоро он прейдёт,
Коль жизнь коротка и любовь коротка,
И даров не удержит людская рука,
И всякий отравлен плод?
 
Он долго мне не отвечал,
За годом катился год.
И я молчала, и Он молчал,
А жизнь неспешно текла вперёд,
Несла меня, как река несёт,
И ждал впереди причал —
Ведь жизнь коротка, и любовь коротка,
И даров не удержит людская рука,
И смотрит внимательный небосвод,
Кто как себя ведёт.
 
А дальше стало всё не так,
Как говорили мне.
Пришла с молитвы в святых местах —
Застала свой дом в огне.
И ты был там меж прочих огней,
И разделил мой старинный страх,
Что жизнь коротка и любовь коротка,
И даров не удержит людская рука,
Но Бог не велит сдаваться, пока
Есть силы и сильней.
 
Ты нес под сердцем секрет большой
И смел его изречь:
Что в мире истинно хорошо,
То сможет себя сберечь,
Хоть даров не удержит людская рука,
И жизнь коротка и любовь коротка,
Чтоб ими пренебречь,
Но жизнь хороша, и любовь хороша,
И свет собирает живая душа,
Чтоб в нем, как в саду, прилечь.
 
И я скажу тебе потом,
Как встретимся в саду:
Жалеть не стоит о живом,
О водах, унесших ладью под мостом
У Господа на виду.
Смотри вот, розы расцвели,
Их видно сверху и издали
В спокойствии святом.
Мы эти розы принесли
Из дальних пределов Святой Земли,
Не ведая о том. *
 
 
(* Розы Дамаска привёз во Францию Тибо IV, граф Шампани, «Принц Труворов»).
Chretien de Troyes, Стихи

В старые злые времена
Был я один и ты одна —
То есть ты с мужем, а я при вас,
Очень короткий сказ.
 
Сколько я дней не кричу во сне?
Жалко, никто не расскажет мне —
Ты бы сказала, да не дано —
Сплю я один давно.
 
В новые злые времена
Вновь я один и ты одна,
Но у меня есть внутри секрет,
Маленький тайный свет.
 
Маленький-маленький, в полсвечи,
Ладно, хоть шёпотом, не молчи,
Поговори со мной еще раз,
Все времена — сейчас.
 
Тихо растёт наш нежданный сын.
Ты там одна, а я здесь один.
Да, он по правде не наш, а твой.
Но ведь живой, живой,
С теми же звёздами над головой,
И без молвы за спиной, с молвой
Махом покончено, мой господин,
Новый Тибо Молодой.
Chretien de Troyes, Стихи

Изгнали — так значит, в изгнанье.
Живой? Невеликая честь.
Шампань? Нету больше Шампани.
Вот Фландрия вроде бы есть.
 
Париж? Нету больше Парижа.
Но ты различаешь сквозь дым
Все ярче, острее и ближе
Тот свет, что вы мнили своим.
 
В чужой ненагретой кровати,
Мечась, негодуя, скорбя, —
Писатель, ты ж вечно писатель,
Пиши себе мир под себя,
 
Нащупывая, разбирая
Коротенькую благодать —
Такие вот проблески Рая,
Где просто возможно дышать.
 
И боли бывает довольно.
Дверь с петель, в осколки стекло.
В Раю всё как тут, но не больно.
И прошлое просто прошло.
Chretien de Troyes, Honfroy de Toron, Стихи

Я не боюсь. Вернее, я боюсь,
Но не настолько, чтобы отказаться
От этих вот платанов под дождём,
От запаха тревоги и дороги
И от надежды любящих меня,
Что человек идущий не преходит,
А всё идёт, покуда не придёт.
 
Я виноват уж тем, чем виноват
На свете чуть не всякий: страхом жизни
От страха смерти. А ещё — тобой:
Ты часть моей вины, поскольку любишь,
А значит, каждой раною своей
Я и тебе невольно кровь пускаю.
 
Но у меня однако ж есть секрет.
Ради него родился я на свет.
 
Да, я родился, чтобы рассказать
В стомиллионный раз все ту же правду,
Рассказанную лучше до меня,
Но по-иному, на других наречьях:
Про нашу очень маленькую жизнь,
В которой столько жизней проживаем,
Про текст ее, озвученный в контексте,
Растянутый на эры Шестоднев
Творенья наших жизней, в завершенье
Вплетенных идеально в полотно
Единой вечно юной красоты.
Поверь мне, я писатель, я-то знаю,
Как строится достойный быть сюжет.
Внутри все спутано, снаружи — нет.
 
И, выпрямляя по пути маршрут,
Плывёт кораблик в направленье дома,
Где так давно и нестерпимо ждут,
Где каждый вечер смотрит с волнолома
Во мглу воды, немножечко грустя,
Терпенье, веры старшее дитя.
Chretien de Troyes, ерунда

Вдруг из маминой из спальни,
Оклеветанный молвой,
Над труворами начальник
Выбегает сам не свой:
 
— Твою матушку люблю я!
Этим Господа гневлю я!
Горько каяться мне нужно
По утрам и вечерам:
Совратителям замужних —
Стыд и срам! Стыд и срам!
 
Давайте же биться, метаться,
Молиться и всяко спасаться —
В лесу, и в скиту, и в Бретани,
В реке, в ручейке, в океане,
Всегда и везде —
Грехи омывая в воде!
Chretien de Troyes, Стихи

Вот и всё. Погашен свет,
Кончилось кино.
Было страшно — больше нет.
Попросту темно.
 
Было больно и светло,
Время перемен,
Было время — и прошло,
Здесь вода взамен.
 
За рекой горит костёр,
Зябнет у костра
Милость, бедная сестра
Старших двух сестёр.
 
Прочь теченьем унесло
Пыль кругов земных.
Время старших истекло,
Больше не до них.
 
Из глубин или дали
Помню, не коря,
Как они меня вели,
Два поводыря.
 
Дочка младшая Отца,
Расскажи ты мне,
Кто теперь возьмет слепца
За руку во тьме,
 
Кто укажет, не виня,
Место у костра…
Милость, бедная сестра,
Выводи меня.
 
Я тебе жена и мать,
Говорит она.
Ты бедняк — и я бедна,
Будем бедовать.
 
Не грусти и не робей,
Будет нам приют.
В землях родины моей
Щедро подают.
Chretien de Troyes, Honfroy de Toron, Стихи

Каждого безвестного кто-нибудь да знал.
Каждого неместного где-то да родили.
Каждого ушедшего кто-то провожал,
Или не заметили, мимо проходили.
 
Хорошо неузнанным, мимо проходя,
Никому не узником и слугой едва ли
Укрываясь от скорбей, словно от дождя,
Возвратиться в тёмный лес тихим Персевалем.
 
В тёмный лес своей души, без проводника,
Все своё неся с собой — вины, тайны, раны.
И один-то раз войти не даёт река,
Но того, кто сам не свой, пустит невозбранно.
 
Ты сумеешь переплыть, про себя забыв,
Боль себя переболит, грех себя забудет.
Там у Бога живы все. Ты там тоже жив.
Счастье незамеченным — их никто не судит.
Chretien de Troyes, Стихи

Давай, моё сердце, лети и крови —
Хватай что удержишь, бедняга.
Ты станешь бумагой стихам о любви —
Все стерпит бумага, бумага.
 
Как ныне сбирает все вещи Олег —
Пуститься в неведомы земли.
Ступи, морестранник, на гибельный брег,
Не спрашивай Бога, затем ли.
 
Затем ли, затем по неторной тропе
Тащился и ныл о судьбе — не судьбе,
О том, что любовь не обманет…
И взвесь этих дней станет хлебом тебе,
Как хлеба другого не станет.
Chretien de Troyes, Honfroy de Toron, Стихи

Камешек за камешком, бедочка к беде
Ждут кого-то в городе, а меня нигде
Кто-то нужный стукнет в дверь замка за рекой
Как зовут меня теперь, кто же я такой
Я ли звался «милый сын» — так учила мать,
Но того, кто стал один, некому назвать
Я ли звался «милый мой» в золотой игре,
Но теперь пора домой, вечер на дворе,
Расходитесь, ребятня, каждого зовут,
Только, свет мой, не меня, я останусь тут.
 
Воду я просил-просил — мол, не тронь меня,
А теперь бы только сил выйти из огня,
Угасай, огонь-беда, задохнись в волне —
Но обиделась вода, не придёт ко мне. —
— Ты чего тут потерял? — кажется, себя.
Оттого-то и застрял, плача и терпя,
Отчего так больно мне, вспомню и прощу —
— Что ты делаешь в огне? — кажется, ищу.
 
Эй, несчастный Персеваль, родника не жди.
Утоляй свою печаль водами пути.
Крест нашарив на груди, стиснется рука.
Жить надеждой погоди — но пока, пока
Взгляд усталый рыбака к водам обращён.
Если кто-то жив пока, он считай прощен.
Chretien de Troyes, Honfroy de Toron, Стихи

Из-под воды виднее,
Какие днища у судов,
Куда нам плыть, к чему не готов,
Что деется над нею.
 
Кем были мы когда-то,
До наступления первой тьмы,
И в чем неповинны были мы,
В чем правда виноваты.
 
Когда уста немеют,
То обостряются слух и взгляд.
Кого убили, кого пощадят —
Из-под воды виднее.
 
Не шевельнуть рукою.
Лежи и смотри наружу и вглубь,
И рассуди, что ты слишком глуп
Для вечного покоя.
 
Проси же зовом взгляда,
Покуда лодки вода несёт,
Вернуться тем, кто исправит всё —
«Выйти, войти как надо».
 
Узнать все эти лица.
Куда вернуться — оно Бог весть,
Да лишь бы туда, где мы правда есть
И можем помириться.