Hainaut-Constantinople, Raimbaldo, Стихи

Когда она сказала — уйди, то это было больней,
Чем все кривые мои пути, чем сотни палок-камней,
Чем под Мессиной проклятый дрот, под Кватро удар копья
И даже чем страшный этот поход,
Великий поход, бесславный поход,
В котором и сгину я,
Но сызмальства крестный науку мне полезную преподал:
Мол, на войне оно как на войне,
Но каждый сам себе на коне
И сам себе генерал.
«Когда послали тебя — ступай, там что-нибудь впереди,
Но только виду не подавай, насвистывая иди,
На нитке болтается — оторви, а то больнее рванет,
И даже от пенделя нелюбви возможно лететь вперёд».
 
Я все запомнил, я не туплю, я с грустью давно знаком,
Да вот треклятое «не люблю» засело в груди древком.
Когда послали тебя — ступай: насвистываешь, идёшь.
Иди, посланник, куда-то в рай,
Древко из раны не вынимай,
А то как дурак помрешь.
 
Ношу я белую грусть мою, как нищий свою нужду,
Однако ж вида не подаю, насвистывая иду:
Мол, все равно, была — не была,
Стащил пару яблочек со стола —
И баста, тому и быть,
В надежде выгрести, ojala,
На тихий голос: «Я соврала.
Ну как тебя не любить».
Hainaut-Constantinople, ерунда, Стихи

Я души спасенья чаю,
Быстро в церковь прибегаю,
Но священник от меня
Убежал как от огня.
Я за свечку — свечка в печку!
Я скорей за часослов —
Он же шмыг! И был таков.
 
Вдруг из тьмы исповедальни,
В довершенье прочих бед,
Вылезает кто-то сальный,
В рясу ветхую одет.
— Ах ты, гадкий, ах ты, грязный,
Ты без исповеди сколько?
Ты нечистей сатаниста,
Весь в грехах, подумать только:
У тебя и тяга к блуду,
У тебя и гнев повсюду,
У тебя так много лени,
Что дивятся и тюлени,
А тюлени, а тюлени
Всех ленивей из зверей!
Исповедуйся скорей!
 
Всяким утром спозаранку
Исповедуются франки,
Фландрцы, немцы, провансальцы,
И ромеи, твою мать!
Ты один с душою грязной
Прешь во храм, в грехах погрязнув,
И бежит от опоздальца
Вся господня благодать.
 
Я — Великий Исповедник,
Знаменитый Монсиньор,
Перед Господом посредник
И тевтонцев Командор!
 
Надо Таинств приобщаться
По утрам и вечерам,
А презренным
патаренам —
Стыд и срам!
 
Если топну я ногою,
Зычно крикну — грешник тут!,
Сей же миг сюда толпою
Инквизиторы вбегут,
И залают, и завоют,
И ногами заскребут,
И тебе, наш брат презренный,
Почем зря люлей дадут —
Прямо в Сену,
Прямо в Сену
С головою окунут!
А ордалия водой —
Это тяжко, сын ты мой!»
 
Вдруг приходит самый лучший,
Мой любимейший легат.
Говорит: «Сынам заблудшим
Наш Господь особо рад!
Так что, отче, не рычите
И ногами не стучите,
Покаяние примите —
И спасется наш собрат!
 
Покаянье жизнь наладит,
Все грехи его загладит,
Будет снова Жан-Батист
Чист, чист, чист, чист!»
 
Как пустился я скорей в конфесьонал,
Все грехи свои поведал-рассказал.
 
Тут Великий Исповедник,
Знаменитый Монсиньор,
Слова Божья проповедник
И тевтонцев командор
Трижды крикнул «Аллилуйя!»
И, лобзая, говорил:
 
«Вот теперь тебя люблю я,
Вот теперь тебя хвалю я!
Наконец-то ты, строптивец,
Монсиньору угодил!
Надо Таинств приобщаться
По утрам и вечерам,
А презренным
патаренам —
Стыд и срам!
 
Да здравствует таинство чудное,
Да сгинут все помыслы блудные,
И злоречье, и лень,
И уныния тень!
 
Давайте ж молиться, поститься,
На милостыню не скупиться,
Во храме, в дому, на осаде,
В плену и в тюрьме, Бога ради —
В Париже, в Лиможе,
И в Заре, блин, тоже,
В стенах и вне стен —
Господу слава, Amen.
Hainaut-Constantinople, ерунда, Стихи

— Перевезите нас через Рукав.
Мы дали зуб дойти к Господню гробу,
Всадить клинки в султанову утробу —
Поскольку правы мы, а враг неправ!
 
— Не повезем мы вас через Рукав.
А ну как тюрки нам же наваляют?
Мы возим только тех, кто нам башляет,
Не повезем мы вас, товарищ граф!
 
— А ну везите нас через Рукав!
Не мы ли вам вчера ваш город брали,
Гусей и кур для вас бесплатно драли —
А вы слились, наш дОговор поправ!
 
— Не повезем мы вас через Рукав.
У нас внезапно корабли сломались,
И не взаправду вам мы обещались —
Не повезем мы вас через Ру…ай!
Hainaut-Constantinople, Raimbaldo, Стихи

Потом приходит, всё приходит —
и благодарность, и любовь,
Когда у папиной могилы
стоишь один, как идиот.
И если мир, как боль, проходит —
зачем же в травоньке любой
Так много Бога, Боже милый,
что сердце плачет и растёт?
 
А есть ещё, к примеру, люди —
все носят смерть в своей плоти,
Но как река несётся к устью,
несутся рысью как-нибудь,
И так желают, верят, любят,
себя пытаются спасти,
Справляясь с невозможной грустью,
заложенной в любую грудь.
 
Зачем же, папа, и когда же
у нас все сделалось не так?
Как оставлял, так и оставлю,
сольюсь, как быстрая вода.
Бывают вечные пропажи.
Бывает, некто сам дурак.
Но я вернусь и всё исправлю.
Сказал бы кто ещё — куда.
Hainaut-Constantinople, Raimbaldo, Стихи

Что за плащ, Господня милость,
Не снимать бы век его!
Ничего не износилось,
Кроме сердца твоего.
 
Ничего не поломалось,
Кроме жизеньки одной.
Рядом с прочим это малость,
Мир большой и не дурной.
 
Что же, маленький паломник
На огромном корабле,
Кто-то любит, кто-то помнит,
Кто-то знает на земле,
 
Как ты плакал и смеялся,
Как во тьме ночной старался
Свою музычку играть,
Как ты смерти не боялся,
Но боялся умирать.
 
Ну держись, Земля Святая,
Говорят, в тебя врастают,
Говорят, ты Божий дом…
Птицы яркие взлетают,
Волны ходят ходуном.
 
Жизнь считай что на исходе,
Ты не ведаешь того.
Мир прейдёт, но не проходит,
Не проходит ничего.
 
Будет сильный, будет властный,
Будет тот, кто нить порвёт…
Пой, поэтишка несчастный,
Кто-то где-то подпоёт.
Hainaut-Constantinople, Raimbaldo, Стихи

Можно быть очень хорошим поэтом
И умереть как дурак,
Можно быть славным парнем при этом
И умереть как дурак.
 
Можно быть вовсе не виноватым
И угодить впросак,
Можно быть бедным и даже богатым
И умереть как дурак.
 
Можно быть добрым рыцарем или
Средним, ни так ни сяк,
Можно быть тем, кого все забыли,
И умереть как дурак.
 
Где-то тот самый гриф летает,
Высмотреть ждёт меня,
Но вот гитарочка всё оправдает,
Ноточки всё хранят.
(Невмочки всё хранят!)
 
Можно до смерти бродить по свету,
Чтобы не умирать,
Но нет причины музыку эту
Переставать играть.
 
Больно, не больно — а щиплешь струны,
Помня, как помнит всяк:
Можно попасть в жернова фортуны
И умереть как дурак.
 
Что ж, не о музычке и молиться
Смысла большого нет:
Нет, не спасает, да только длится,
Длинный бросает свет.
Hainaut-Constantinople, Raimbaldo, Стихи

Погоди взахлёб дышать —
Не пускает родина.
Из Коровина сбежать
Можно лишь в Коровино.
 
Или все же шансы есть?
Ставши чистой жаждою,
Превратиться в птицу-весть
Всем, а то и каждому,
 
Что великая река
Тоже настоящая,
А цена невелика —
Жизнь, и так пропащая.
 
Если реку перейти
В светлый праздник Троицы,
Может быть, назад пути
Всё-таки закроются,
 
Дуб, терновник, бересклет,
Рваные сандалики —
Не по кругу, а вперёд,
Мой паломник маленький.
 
Под ногами мост поёт
О невозвращении.
Это не о страхе, нет —
Это о прощении.
 
Безымянен и один,
Как же дышишь просто-то!..
Спросят: парень, чей ты сын?
И ответишь: Господа.
Hainaut-Constantinople, Raimbaldo, Стихи

Какие ученики мы —
Хоть собственное бы имя
Запомнить, выучить твёрдо:
Носить кое-как (гордо).
 
Вот скажем, замок Вакейрас.
В его кривоте уверясь,
Попробуй, свали-ка, ну-ка:
Родина — та еще сука.
 
И даже когда свалишь,
Достанет, подкатит залежь
Конкретного бурелома:
Не вырвешься — быть ведомым.
 
И имя его пристанет,
Твоей фамилией станет,
И чтоб от него отслоиться,
Придётся… Эх, не годится.
Всю жизнь, вашу мать, учиться?
 
Но жизнь одному учит:
Нельзя никого мучить.
Нельзя никого дрючить —
Потом самого скрючит.
 
Живи себе, будь верным.
Кому обещал — верным.
Пока еще пусть трёхмерным,
А станешь десятимерным,
 
Поскольку святым быть просто,
Хоть в десять, хоть в девяносто,
Поскольку в жизни довольно
Не делать другим больно.
Hainaut-Constantinople, Raimbaldo, Стихи

Над бедностью, неволей
Болезнью и нуждой,
Над долгою недолей
И темною водой
Парит в сиянье славы,
Поёт, как птица-жар,
На смех святое право,
Святого Духа дар.
 
Над страхом, Боже правый,
Над теми, кто сильней,
И даже над костлявой —
Над нищенкой Твоей,
Что поступью старушьей,
Ища побыть в тепле,
Выклянчивает души,
Слоняясь по земле.
 
Над местью и злословьем —
Ни плач, ни смех не грех —
И даже над любовью:
Она смешнее всех
И первая смеётся,
Не ведая постов,
Маша со дна колодцев,
Над рощами крестов:
 
«Адам и Ева, сбросьте
Одежды из листвы:
Под кожей всяко кости,
А под костями — вы.
И я свирелью полой
Пою со дна костей:
Нет чище правды голой
И нет ее святей.
 
Капут придёт, конечно,
Всему он голова,
Но смех пребудет вечно,
Покуда я жива.
Hainaut-Constantinople, Raimbaldo, Стихи

Есть, Раимбальдо, такие люди —
Они родителей любят.
 
Видеть хотят, скучают и чают
Слышать, когда отвечают.
 
Голосом отчим дела решают,
Маминым — утешают.
 
Носят фамилью по доброй воле,
«Мама», кричат от боли.
 
Снами в минувший дом уплывают,
Колыбельные напевают
 
Сами себе, чтобы вспомнить о свете —
Когда ты еще не в ответе
 
Ни за себя, ни за всё, что в деле
За пределами колыбели.
 
Что ж ты, уродец такой убогой,
Кроме «Прошу, не трогай»
 
Не сохранил для родной-то крови
Иной никакой любови?
 
Всю раздарил чужим на чужбине —
Проку в подобном сыне,
 
Пишущем с моря тряской рукою —
«Просто оставь в покое».
 
С малой припиской — люблю, целую.
До встречи, аминь, аллилуйя.
 
Вот, запечатай в бутыль — и в воду:
Катится мир твой к исходу,
 
Ты примиришься с родиной малой,
Но не сейчас, пожалуй.
 
А письмецо пусть плывёт по волнам,
Божьей любовью полным,
 
Будто в любовь от любви приходящий
Ты не совсем пропащий.
 
Пусть уплывает в стеклянном конверте,
Встретитесь после смерти.