Honfroy de Toron, Стихи

Нет, там, откуда человек уходит,
Не вырастают розы. Там встают
Стеною сорняки и диколесье,
Среди развалин прежних городов
Заводится пустыня хуже прежней.

Когда же человек уходит прочь
Из собственной души, оставив стены
Стоять, и окна досками забив,
Чтоб только выжить в страхе перед смертью —
Зачем такая жизнь, о мой король?

Мы родились свободными, я помню.
Нет хуже рабства, чем по доброй воле
Не за Рахиль, а за ее сестру —
Немилую, хоть плодную без меры,
За пресную еду ради еды,
Не ради радости, не ради вкуса.
Неужто стоит вытерпеть осаду
Ради того, чтоб оставаться в ней,
Когда враги давно уже ушли?

Ведь эта смерть росла в нас от рожденья,
Тихонько созревала, словно плод,
Чтоб под конец соделаться съедобным
Из слишком кислого. Ох, как горчит,
Какая вязкость тяжкая — но это
Всё лучше, чем зашить себе уста.
Глотните вот вина — снимает горечь.
Не надо раньше смерти умирать.
А смерть придет — не спутаешь ни с чем.

Не бойтесь, я останусь до конца,
А после буду каждый день молиться
О тихом саде, где вам будет просто
Всё понимать, пока мы лишь гадаем.

Как друга принимает Азраила
Тот, кто любил свою земную жизнь
Гораздо больше, чем боялся смерти.

Honfroy de Toron, ерунда, Стихи

(Как графу Онфруа и его королю, а также и нам, грешным, ведомо из «Тысяча и одной ночи», базилика храбреца — это иносказательное название женского органа, также как и всесокрушающий мул — именование органа мужского). 
 
 
Прибежали в хату дети,
Второпях зовут отца:
Папа, папа, есть на свете
Базилика храбреца!
 
Не ищи, мой друг, свободы
До победного конца,
Ведь тебя придавят своды
Базилики храбреца
 
Разнесу село близ Гента
До последнего венца:
Пой, сынок, свои сирвенты
В базилике храбреца!
 
Для общественного счастья
Строим, строим без конца
Из обломков самовластья
Базилику храбреца.
 
Топай, Фродо, неуклонно,
Избавляйся от кольца,
Чтоб накрыло Саурона
Базиликой храбреца!
 
Мы поедем покататься
На оленях с утреца,
Чтоб отчаянно ворваться
В базилику храбреца
 
Светит месяц, светит ясный,
Я топчуся у крыльца.
Где ж ты, где ж ты, друг прекрасный?
— Догадайся, в общем, сам
 
Ты гори, моя лучина,
Согреваючи сердца.
Извела меня кручина
Базилики храбреца
(Гимн п-страдальцев со звучным кеннингом)
 
Выну острую иглу я
Из Кащеева яйца:
Пой, вражина, аллилуйю
В базилике храбреца!
 
Вопросил я Азраила:
Что ж ты тянешь мертвеца?
Отвечает: заслужил он
Базилику храбреца.
 
Вышел месяц из тумана,
Вынул ножик из ларца.
Покажу я вам, жиганы,
Базилику храбреца!
 
Не ропщи в часы сомненья
На Всевышнего Творца:
Ждёт тебя богослуженье
В базилике храбреца!
 
Не томись духовной жаждой:
Одинокие сердца
Упокоятся однажды
В базилике храбреца.
 
Ничего, что не прославишь
Ты фамилию отца:
Ты каноников возглавишь
В базилике храбреца.
 
Не считай хулу уроком,
Не оспаривай глупца,
Иль очнешься ненароком
В базилике храбреца.
 
Сокрушу деревню мулом
До последнего венца,
Чтоб по камню бомбануло
Базилику храбреца!
 
(…До основанья, а затем
Мы на обломках базилики
Построим новый Вифлеем!)
Honfroy de Toron, Стихи

 

Я хотел бы нарисовать тебя
Согласно канонам:
На фоне пустыни цвета шкуры львиной —
Пустыня была твоим домом.
С кусочком неба цвета песка —
И небо им было тоже.

Конечно, в сюрко с крестом на груди —
Пусть будет алый на белом.
На поясе будет, конечно же, меч —
Символ того, что ты рыцарь,
Что война была твоим ремеслом,
Как бы ты ни стремился к иному.

Ещё нарисую корону у ног —
От которой ты отказался,
Вопреки принужденью отдал добровольно,
Защищая страну от раздора.
(Раздор, несомненно, пришел всё равно,
Но через другие ворота.
Говорят, даже лучшая из красавиц
Может дать только то, что имеет).

В руке нарисую зелёную ветвь —
Нет, лучше верблюжью колючку:
Что еще может в руки вложить сюзерен
Вассалу, чьи лены в пустыне,
Чьи замки так быстро хамсином снесло
В раскрытые руки врагов.

В другой же руке нарисую словарь,
Или просто раскрытую книгу,
Где будет, к примеру, латынью —
«Ubi est thesaurus tuus ibi est et cor tuum»*,
А рядом арабский тафсир о пророке Исе.
Символ, не требующий толкований.

Ну вот, все почти готово.
Осталось последнее —
Люди с крестами на стягах, корабли с крестами на парусах —
И какие гербы, Бог Ты мой, крестоносная слава,
Ибелен, Монферрат, и Шампань, и английские львы —
В клеймах иконных — по левую руку:
Орудиями мучений твоих
Были собратья по вере.

Где сокровище твое, там будет и сердце твое»

Honfroy de Toron, Стихи

Когда вопль всех любящих
Дойдет до Творца —
Кричащих от боли любви безответной
И от большей боли любви разделенной,
Которую не воплотить,
От любви к болящим, которые утекают
С каждым часом из рук,
Чья боль острее своей,
От любви к ушедшим совсем,
От кого остается в шкафу опустевший халат,
От любви к отнимаемым,
Тянущим руки к любимым через поток,
От любви к обижаемым,
Коим не в силах помочь —
Когда все эти вопли сольются в плаче любви
Меж Творцом и Творением,
В коем находит она
Трудный выход сквозь узкую рану Креста —
Это будет День Дней, моя радость.
А ныне мы ждем.
Вот весенняя птица поет — и свой голос вливает
В совокупный наш крик,
Что далекому слуху окажется песней,
Созидающей новую жизнь.

Honfroy de Toron, Стихи

Такие дела — от зла убежав,
Мы влипли в худшее зло.
И мы были правы, а враг не прав,
Но это не помогло.

На камне не вырастет ничего,
Ему не до перемен.
Но сердце из плоти — да ну его,
Попросим камень взамен.

Он молчаливый и не болит,
Его я не расколю.
Не плачьте, мама, что я убит.
Бывает. Перетерплю.

Свои не нарочно сожгли наш дом,
Мне просто не повезло.
Бывает, кого-то ставят в пролом,
А дальше — само пошло.

С воды мой мир утонет в тени —
Ни берега, ни огней.
В Святой Земле оно искони,
Что свой чужого страшней.

И кто теперь меня обвинит,
Что время взяло отсчёт.
Гонец из Пизы — как Вечный жид:
Всегда к кому-то идёт.

Каких оград ни строй на меже,
Им долго не простоять.
Гонец из Пизы вышел уже,
До Акры ему лет пять.

Honfroy de Toron, Стихи

Смерть, ну и где твое жало? А вот оно.
Вот оно, остро отточено, холодно,
Вот оно цель нашло, глубоко вошло,
Даже дыхание Божье не помогло.

Что-то действительно отнято, не вернуть.
Где же наш сокол, указывавший нам путь,
Где же победа наша — наш прежний свет,
Где же Христова — победа из всех побед?
Где же и самые мы, если ты — один?
Кто побеждён, тот больше непобедим.

Камнем в пустыне стань же, сердце моё.
Душу свою спасавший губит её.
Сердце твое дрянное — мутная взвесь.
Что же оно плотяное, всё еще здесь,
Что это в нём шевелится, словно плод
В чреве беременной, что это там растёт
И почему ты не умер, когда так мог?
Слушай, мне всё же кажется, это Бог.

Нет, не прекрасный Бог, как ты знал Его,
Каждое слово которого — торжество,
К коему каждая птица летит спастись,
Тот, кто тебя выводил на простор и ввысь:
Это убогий Бог людской нищеты,
Бог этих плачущих, жалких, таких, как ты,
Бог предаваемых, брошенных и ничьих,
Битых. Убитых. Веришь, даже и их.

Что же, теперь ты знаешь Его и таким.
Он говорит: Я тот же. Поговорим.

Honfroy de Toron, Стихи

++

Когда ты вызываешь огонь на себя, не дивись, что он будет горяч.
Это в книгах красиво, а в жизни — дерьмо, это древний проверенный плач.

Когда ты прикрываешь собою свой мир, ожидай быть прошитым насквозь.
Даже маленький мир целиком не прикрыть, был один лишь, кому удалось.

Хочешь важное место занять за столом — станешь хлебом на этом столе.
Ты себе нацепил на одежду мишень, отчего же дивишься стреле?

Но покорно выходишь, как Лазарь, вперёд, больно щурясь — от света отвык.
Ты опять проиграл. Ты опять идиот. Поздравляю тебя, ученик.

Honfroy de Toron, Стихи

«Вставайте, граф, вас ждут великие неприятности»
+++

Почему Господь оставляет тебя, когда ты наиболее прав?
Потому что Он сам и есть правота, и Он в правоте твоей
От глаз скрывается и глядит, как ты обойдешься с Ним.
Посмеешь ли ты защищать Его, когда Его рядом нет.

У вас еще пара великих дел, вставайте, несчастный граф,
Одно из этих великих дел — дожить до конца своих дней.
Второе из этих великих дел — остаться собой самим.
На случай смерти ты должен быть гладко выбрит и чисто одет.

Когда препояшут и поведут, ты узнаешь эти мосты.
Ты столько раз их пытался сжечь, а вот они, всё стоят.
В одной реке не утонешь дважды, и ты будешь как не ты,
Не попадая в свои следы на долгом пути назад.

Когда остановят, развяжут руки, когда ты увидишь всё наяву —
И смерть под небом, и Бога в небе, и сокола где-то над головой,
Уже поставленный на колени, ты поцелуешь под ними траву,
Поскольку дорога, как это ни дико, все это время вела домой.

Honfroy de Toron, Стихи

1
«Перстный странник, собравшийся в жизненный путь! 
О надеждах своих возвещать не забудь.
По крушении их убиваться не вздумай:
Позабавить Аллаха – не дурно отнюдь». 

2

«Тот, кто страха не ведал под кровом отца, 
Правит путь свой без страха под небом Творца. 
Пусть огонь и вода закаляют оружье – 
Лишь любовь укрепляет людские сердца». 

3
«Ищешь власти? Но царства земные лишь дым. 
Полный нынче сосуд завтра станет пустым. 
Есть одна только власть, что вовеки желанна: 
Это власть человека над сердцем своим».

4
«Ничего не имея дороже тебя, 
Я несу, словно чашу, кого же? Тебя, 
Чтоб отдать виночерпию целой и полной 
И молить – дай мне, Господи Боже, Тебя!» 

5
«Мое сердце, ободрись: скажу не тая —
Вероятно, окончится радость твоя.
Но, возможно, окончится вместе со мною – 
И еще неизвестно, окончусь ли я!»

6
«Если все потерял, не кори свой удел: 
Силы сетовать есть — значит, ты еще цел. 
Будет день, когда ты, оглянувшись на этот, 
Будешь думать, сколь многим тогда ты владел».

7
«Я меж войн на чужбине и в доме родном
Одному научился – просить об одном: 
Сохранить до конца свой единственный дом – 
Света круг, твои руки и кубок с вином».

8
«Ничего нет на свете надежды странней:
В чем источник ее, что мы знаем о ней? 
Только ногти сорвешь о бесплодные камни, 
Как пустынный цветок прорастет меж камней». 

9
«Где Ты был, как безвинно губили меня?» — 
Вопросил я Творца, свою участь кляня. 
Он на сердце мое указал и ответил:
«Был внутри Я, и там они били Меня». 

10
«Кто любим был единожды – вечно любим. 
Не расстаться с любовью, как с сердцем своим. 
Свет, что в толщу земную сойдет за тобою, 
От нее неотъемлем и неотлучим».

11
«Я разбитый кувшин, говоришь? Пустяки! 
Я остался один, говоришь? Пустяки! 
Не разбит, кого к цели метнул Вседержитель, 
А разбит лишь, кто выпал из Божьей руки». 

12

Если кто-то сошел за тобою во ад,

Есть надежда, что оба вернетесь назад.
Самарянин, приди, поделись своим светом,

По тому и узнаешь, что Бог тебе брат.

13

«В лоне женщины, Боже, Ты душу творишь.

Я спрошу: для чего же? Но Ты говоришь:

— Сотворил Я огонь для тепла иль пожара?

Выбирай, где гореть, все одно ведь сгоришь».

14

«Все проходит», писал на кольце Соломон.

Все проходит и впрямь, но не мимо, как сон.

Все проходит сквозь нас: что пролом оставляет,

Что раствор укрепляет для новых времен.

15

«Мне нечистый сулил полный сладости плод. 
Откуси, говорил он, и враг твой умрет. 
Я поддался посулам, вкусил и отпрянул, 
И теперь от червей очищаю свой рот».

16

«У свободы вовеки в особой чести, 
Кто пройдет, за собой не оставив пути, 
Кто решится уйти от погони в безвестность
И с пергаментов тихо себя соскрести». 

17
«В поднебесных просторах на все есть цена, 
Благодать лишь одна безвозмездно дана. 
В ней источник отваги, надежда в печали: 
Кого жизнь не страшит, тому смерть не страшна». 

18

«Перед Господом сил, уходя за предел,

Встать с пустыми руками – блаженный удел:

Остается не отнятым в мире под небом

Лишь немногое то, что раздать ты успел».