Жил дядюшка Мартен, жил дядюшка Гастон.
Один был томмифил, другой филотевтон.
А больше не живут, жизнь за друзей отдав,
Мне ж похрен были все, и вот я жив и здрав.
Скажите мне, дядья, коль время протекло,
Как скоро ваших вдов вновь взамуж повлекло,
Как скоро в небесах увидел вновь Верден
Семь полинялых звезд, что нАшивал Петэн?
Теперь, когда ваш спор закончен на земле,
И всем, кто ждал петли, раздали по петле,
Когда Джон Булль на нас решил побыковать,
А немцы меж собой устали воевать,
А дочки-сыновья вдруг за руки взялись,
Любовью-не-войной в Европе занялись,
И ваша чехарда для них теперь важна
Примерно так же, как Столетняя война –
Теперь признаюсь вам, хоть это моветон,
Вам, дядя томмифил, и вам, филотевтон,
Что миру до кровей и истин и вендетт
И прочих ваших дел сегодня дела нет
И кто кому орда и кто кому народ,
И кто коллаборант, а кто наоборот,
И споры файф-о-клок ценней или шукрут
Всем стали не нужны – без оных реже мрут.
Мы честно воскурим отечественный дым,
И не забудем дат, а также не простим,
Мы к вечному огню придем в урочный час
И скажем от души: нет дела нам до вас.
Ведь жительствует жизнь, мудрец сказать готов,
И тени не видать от ваших двух крестов,
И неизвестный ты да он теперь солдат,
Без Триумфальных арок – кто уж чем богат.
По правде, мыслю я, Мартен и друг Гастон,
И ты, мой томмифил, и ты, филотевтон,
Что будь вы оба здесь да в теплый выходной,
Вы эту песенку пропели бы со мной.
Пропить все деньги бы и заодно пропеть
Как было глупо за идеи умереть,
Пришли идеи, постоят да и уйдут
А нам помешкать бы хоть несколько минут.
Поскольку нет на свете эдаких идей,
Чтоб делать пушечное мясо из людей,
Поскольку нет на свете эдаких ролей,
Чтоб их сыграть ценою жизеньки своей.
И может, кроме как врагу пальнуть во грудь,
Есть вариант с ним подружиться и бухнуть,
И может, кроме как в кого-нибудь стрелять,
Есть вариант подумать дважды, вашу мать.
Коль скоро надо генералов выбирать,
Пусть тех, с кем весело в солдатики играть,
Мальбрук в поход собрался, грянет хор дядей,
В поход крестовый, оловянный для детей.
О вы, кто ныне в двери Рая постучит,
Кто ныне Бога, как обещано, узрит,
Там передайте вы дядьям моим двоим,
Что незабудь-мемориал я справил им.
Две незабудки посадил я в огород,
Мой дядюшка Мартен, для вас forget me not,
Vergiss mein nicht для вас, мой дядюшка Гастон,
Спи, дядя томмифил, усни, филотевтон.
* * *
C’était l’oncle Martin, c’était l’oncle Gaston,
L’un aimait les Tommi’s, l’autre aimait les Teutons.
Chacun, pour ses amis, tous les deux ils sont morts.
Moi, qui n’aimais personne, eh bien! je vis encore.
Maintenant, chers tontons, que les temps ont coulé,
Que vos veuves de guerre ont enfin convolé,
Que l’on a requinqué, dans le ciel de Verdun,
Les étoiles ternies du maréchal Pétain,
Maintenant que vos controverses se sont tues,
Qu’on s’est bien partagé les cordes des pendus,
Maintenant que John Bull nous boude, maintenant,
Que c’en est fini des querelles d’Allemand,
Que vos filles et vos fils vont, la main dans la main,
Faire l’amour ensemble et l’Europe de demain,
Qu’ils se soucient de vos batailles presque autant
Que l’on se souciait des guerres de Cent Ans,
On peut vous l’avouer, maintenant, chers tontons,
Vous l’ami les Tommi’s, vous l’ami des Teutons,
Que, de vos vérités, vos contrevérités,
Tout le monde s’en fiche à l’unanimité.
De vos épurations, vos collaborations,
Vos abominations et vos désolations,
De vos plats de choucroute et vos tasses de thé,
Tout le monde s’en fiche à l’unanimité.
En dépit de ces souvenirs qu’on commémore,
Des flammes qu’on ranime aux monuments aux Morts,
Des vainqueurs, des vaincus, des autres et de vous,
Révérence parler, tout le monde s’en fout.
La vie, comme dit l’autre, a repris tous ses droits.
Elles ne font plus beaucoup d’ombre, vos deux croix,
Et, petit à petit, vous voilà devenus,
L’Arc de triomphe en moins, des soldats inconnus.
Maintenant, j’en suis sûr, chers malheureux tontons,
Vous, l’ami des Tommi’s, vous, l’ami des Teutons,
Si vous aviez vécu, si vous étiez ici,
C’est vous qui chanteriez la chanson que voici,
Chanteriez, en trinquant ensemble à vos santés,
Qu’il est fou de perdre la vie pour des idées,
Des idées comme ça, qui viennent et qui font
Trois petits tours, trois petits morts, et puis s’en vont,
Qu’aucune idée sur terre est digne d’un trépas,
Qu’il faut laisser ce rôle à ceux qui n’ent ont pas,
Que prendre, sur–le–champ, l’ennemi comme il vient,
C’est de la bouillie pour les chats et pour les chiens,
Qu’au lieu de mettre en joue quelque vague ennemi,
Mieux vaut attendre un peu qu’on le change en ami,
Mieux vaut tourner sept fois sa crosse dans la main,
Mieux vaut toujours remettre une salve à demain,
Que les seuls généraux qu’on doit suivre aux talons,
Ce sont les généraux des petits soldats de plomb.
Ainsi, chanteriez–vous tous les deux en suivant
Malbrough qui va–t–en guerre au pays des enfants.
O vous, qui prenez aujourd’hui la clé des cieux,
Vous, les heureux coquins qui, ce soir, verrez Dieu,
Quand vous rencontrerez mes deux ondes, là–bas,
Offrez–leur de ma part ces «Ne m’oubliez pas»,
Ces deux myosotis fleuris dans mon jardin:
Un petit forget me not pour mon oncle Martin,
Un petit vergiss mein nicht pour mon oncle Gaston,
Pauvre ami des Tommi’s, pauvre ami des Teutons.